Чехов - Шуточка

Ясный, зимний полдень... Мороз крепок, трещит, и у Наденьки, которая держит меня под руку, покрываются серебристым инеем кудри на висках и пушок над верхней губой. Мы стоим на высокой горе. От наших ног до самой земли тянется покатая плоскость, в которую солнце глядится, как в зеркало. Возле нас маленькие санки, обитые ярко-красным сукном.

- Съедемте вниз, Надежда Петровна! - умоляю я. - Один только раз! Уверяю вас, мы останемся целы и невредимы.

Но Наденька боится. Всё пространство от ее маленьких калош до конца ледяной горы кажется ей страшной, неизмеримо глубокой пропастью. У нее замирает дух и прерывается дыхание, когда она глядит вниз, когда я только предлагаю сесть в санки, но что же будет, если она рискнет полететь в пропасть! Она умрет, сойдет с ума.

- Умоляю вас! - говорю я. - Не надо бояться! Поймите же, это малодушие, трусость!

Наденька наконец уступает, и я по лицу вижу, что она уступает с опасностью для жизни. Я сажаю ее, бледную, дрожащую, в санки, обхватываю рукой и вместе с нею низвергаюсь в бездну.

Санки летят как пуля. Рассекаемый воздух бьет в лицо, ревет, свистит в ушах, рвет, больно щиплет от злости, хочет сорвать с плеч голову. От напора ветра нет сил дышать. Кажется, сам дьявол обхватил нас лапами и с ревом тащит в ад. Окружающие предметы сливаются в одну длинную, стремительно бегущую полосу... Вот-вот еще мгновение, и кажется - мы погибнем!

- Я люблю вас, Надя! - говорю я вполголоса. Санки начинают бежать всё тише и тише, рев ветра и жужжанье полозьев не так уже страшны, дыхание перестает замирать, и мы наконец внизу. Наденька ни жива ни мертва. Она бледна, едва дышит... Я помогаю ей подняться.

- Ни за что в другой раз не поеду, - говорит она, глядя на меня широкими, полными ужаса глазами. - Ни за что на свете! Я едва не умерла!

Немного погодя она приходит в себя и уже вопросительно заглядывает мне в глаза: я ли сказал те четыре слова, или же они только послышались ей в шуме вихря? А я стою возле нее, курю и внимательно рассматриваю свою перчатку.

Она берет меня под руку, и мы долго гуляем около горы. Загадка, видимо, не дает ей покою. Были сказаны те слова или нет? Да или нет? Да или нет? Это вопрос самолюбия, чести, жизни, счастья, вопрос очень важный, самый важный на свете. Наденька нетерпеливо, грустно, проникающим взором заглядывает мне в лицо, отвечает невпопад, ждет, не заговорю ли я. О, какая игра на этом милом лице, какая игра! Я вижу, она борется с собой, ей нужно что-то сказать, о чем-то спросить, но она не находит слов, ей неловко, страшно, мешает радость...

- Знаете что? - говорит она, не глядя на меня.

- Что? - спрашиваю я.

- Давайте еще раз... прокатим.

Мы взбираемся по лестнице на гору. Опять я сажаю бледную, дрожащую Наденьку в санки, опять мы летим в страшную пропасть, опять ревет ветер и жужжат полозья, и опять при самом сильном и шумном разлете санок я говорю вполголоса:

- Я люблю вас, Наденька!

Когда санки останавливаются, Наденька окидывает взглядом гору, по которой мы только что катили, потом долго всматривается в мое лицо, вслушивается в мой голос, равнодушный и бесстрастный, и вся, вся, даже муфта и башлык ее, вся ее фигурка выражают крайнее недоумение. И на лице у нее написано:

"В чем же дело? Кто произнес те слова? Он, или мне только послышалось?"

Эта неизвестность беспокоит ее, выводит из терпения. Бедная девочка не отвечает на вопросы, хмурится, готова заплакать.

- Не пойти ли нам домой? - спрашиваю я.

- А мне... мне нравится это катанье, - говорит она, краснея. - Не проехаться ли нам еще раз?

Ей "нравится" это катанье, а между тем, садясь в санки, она, как и в те разы, бледна, еле дышит от страха, дрожит.

Мы спускаемся в третий раз, и я вижу, как она смотрит мне в лицо, следит за моими губами. Но я прикладываю к губам платок, кашляю и, когда достигаем середины горы, успеваю вымолвить:

- Я люблю вас, Надя!

И загадка остается загадкой! Наденька молчит, о чем-то думает... Я провожаю ее с катка домой, она старается идти тише, замедляет шаги и всё ждет, не скажу ли я ей тех слов. И я вижу, как страдает ее душа, как она делает усилия над собой, чтобы не сказать: - Не может же быть, чтоб их говорил ветер! И я не хочу, чтобы это говорил ветер!

На другой день утром я получаю записочку: "Если пойдете сегодня на каток, то заходите за мной. Н." И с этого дня я с Наденькой начинаю каждый день ходить на каток и, слетая вниз на санках, я всякий раз произношу вполголоса одни и те же слова:

- Я люблю вас, Надя!

Скоро Наденька привыкает к этой фразе, как к вину или морфию. Она жить без нее не может. Правда, лететь с горы по-прежнему страшно, но теперь уже страх и опасность придают особое очарование словам о любви, словам, которые по-прежнему составляют загадку и томят душу. Подозреваются всё те же двое: я и ветер... Кто из двух признается ей в любви, она не знает, но ей, по-видимому, уже всё равно; из какого сосуда ни пить - всё равно, лишь бы быть пьяным.

Как-то в полдень я отправился на каток один; смешавшись с толпой, я вижу, как к горе подходит Наденька, как ищет глазами меня... Затем она робко идет вверх по лесенке... Страшно ехать одной, о, как страшно! Она бледна, как снег, дрожит, она идет точно на казнь, но идет, идет без оглядки, решительно. Она, очевидно, решила, наконец, попробовать: будут ли слышны те изумительные сладкие слова, когда меня нет? Я вижу, как она, бледная, с раскрытым от ужаса ртом, садится в санки, закрывает глаза и, простившись навеки с землей, трогается с места... "Жжжж..." - жужжат полозья. Слышит ли Наденька те слова, я не знаю... Я вижу только, как она поднимается из саней изнеможенная, слабая. И видно по ее лицу, она и сама не знает, слышала она что-нибудь или нет. Страх, пока она катила вниз, отнял у нее способность слышать, различать звуки, понимать...

Но вот наступает весенний месяц март... Солнце становится ласковее. Наша ледяная гора темнеет, теряет свой блеск и тает наконец. Мы перестаем кататься. Бедной Наденьке больше уж негде слышать тех слов, да и некому произносить их, так как ветра не слышно, а я собираюсь в Петербург - надолго, должно быть, навсегда.

Как-то перед отъездом, дня за два, в сумерки сижу я в садике, а от двора, в котором живет Наденька, садик этот отделен высоким забором с гвоздями... Еще достаточно холодно, под навозом еще снег, деревья мертвы, но уже пахнет весной и, укладываясь на ночлег, шумно кричат грачи. Я подхожу к забору и долго смотрю в щель. Я вижу, как Наденька выходит на крылечко и устремляет печальный, тоскующий взор на небо... Весенний ветер дует ей прямо в бледное, унылое лицо... Он напоминает ей о том ветре, который ревел нам тогда на горе, когда она слышала те четыре слова, и лицо у нее становится грустным, грустным, по щеке ползет слеза... И бедная девочка протягивает обе руки, как бы прося этот ветер принести ей еще раз те слова. И я, дождавшись ветра, говорю вполголоса:

- Я люблю вас, Надя!

Боже мой, что делается с Наденькой! Она вскрикивает, улыбается во всё лицо и протягивает навстречу ветру руки, радостная, счастливая, такая красивая.

А я иду укладываться...

Это было уже давно. Теперь Наденька уже замужем; ее выдали, или она сама вышла - это всё равно, за секретаря дворянской опеки, и теперь у нее уже трое детей. То, как мы вместе когда-то ходили на каток и как ветер доносил до нее слова "Я вас люблю, Наденька", не забыто; для нее теперь это самое счастливое, самое трогательное и прекрасное воспоминание в жизни...

А мне теперь, когда я стал старше, уже непонятно, зачем я говорил те слова, для чего шутил...

---------

1886

Читать сюжет рассказа Шуточка

Основным персонажем произведения, повествование которого ведется от имени рассказчика, является молодая девушка по имени Наденька.

Писатель описывает героиню в образе очаровательной девушки с серебристыми кудрями и пушком над верхней губой.

Сюжет рассказа выстраивается вокруг зимних прогулок рассказчика с Наденькой на ледяной горке. Молодой человек уговаривает девушку прокатиться с горы на санках, однако боязливая Наденька никак не соглашается на несвойственный ей поступок. Благодаря настойчивости ухажера и его уговорам, девушка соглашается и в момент стремительного спуска с горы под шум ветра слышит от молодого человека признание в любви.

Оказавшись у подножья спуска, Надя никак не может оправиться от полученного шока и не понимает реальность происходящего. Девушка не может понять были ли негромкие слова о любви произнесены на самом деле или ей это почудилось под влиянием звуков ветра.

Желая разгадать загадку, девушка по собственной инициативе предлагает юноше повторить санный спуск, и еще неоднократно молодые люди скатываются с горки, при этом Наденька всегда слышит приглушенные любовные слова.

На протяжении всех зимних месяцев Наденька встречается с молодым человеком на горке, преодолевая жуткий страх перед крутым спуском, чтобы все-таки понять откуда доносятся такие желанные для нее фразы. В один момент девушка даже хочет съехать с горы в одиночестве, чтобы разобраться с происходящим, но боязнь высоты не дает ей различить источник произнесения слов.

С приходом весеннего периода катание с горки прекращается и молодой человек планирует отправиться на проживание в Петербург. Перед отъездом он решает в последний раз взглянуть на понравившуюся ему девушку и приходит к ее дому. Сквозь заборную щель герой наблюдает за стоящей на крылечке печальной, бледной Наденькой и с внезапным порывом ветра снова произносит желанные для нее слова о любви, видя, как лицо Нади освещает счастливая улыбка надежды. 

Спустя годы Наденька выходит замуж за чиновника, воспитывая с ним троих детей, но в суете домашних семейных дел постоянно вспоминая незабываемые дни катания на санках, которые доставили ей прекрасные минуты счастья.

Повзрослевший же рассказчик, предаваясь воспоминаниям о тех далеких годах его юности, размышляет о собственном поведении и пытается понять причины, побудившие совершить его такой поступок.

Шуточка

Шуточка

Несколько интересных материалов

  • Короленко - В дурном обществе

    Данное произведение начинается с того, что описывается замок, в котором на данный момент живут все нищие. Повествование ведется от лица девятилетнего мальчика Васи, который лишился матери, и теперь его воспитывает отец

  • Паустовский - Заячьи лапы

    Однажды к сельскому ветеринару пришёл мальчишка. Звали его Ваня Малявин. Под курткой он принёс маленького зайчика, по мордочке которого катились слёзы.

  • Лев Толстой - Три медведя

    Одна девочка ушла из дома в лес. В лесу она заблудилась и стала искать дорогу домой, да не нашла, а пришла в лесу к домику.

  • Чехов - Три сестры

    Ключевыми персонажами произведения являются члены семьи Прозоровых, представленные писателем в образах трех сестер Ольги, Марии, Ирины и брата Андрея.

  • Чехов - Предложение

    Однажды в имение к своему соседу, помещику Степану Степановичу Чубукову, приезжает Ломов Иван Васильевич, тридцатипятилетний здоровый и зрелый мужчина